сериал Дивный новый мир

Позволю себе выразить несогласие с теми, кто посмел заявить об устаревании романа Олдоса Хаксли. Дистопии, подобно утопиям, не подвержены ветхости, если понимать под этим лишь смену декораций и антуража. Их суть – философская проекция грез и кошмаров, вожделений и страхов, отражающая неизменную природу человека. И поскольку человеческая природа остается константой, писатели, постигшие ее тайны, – истинные пророки. Отбрасывать же культовые антиутопии – значит игнорировать неминуемое, предсказанное ими развитие событий. Мы можем лишь констатировать, что предсказания этих произведений, пусть и в искажённой форме, постепенно обретают плоть. История, как известно, движется нелинейно, подобно спирали, возвращаясь к пройденным этапам под новым углом. Что касается телевизионной адаптации – она, безусловно, превосходит катастрофически провальную версию 1998 года, послужившую скорее насмешкой над первоисточником. Визуальная составляющая заслуживает похвалы, актёрский состав подобран умело. Я всегда испытывал симпатию к Гарри Ллойду, хотя и считаю, что ему пора отказаться от образа болезненного неврастеника, от которого он не отходит. Даже Эренрайк, вопреки ожиданиям, не вызвал негативной реакции. Присутствует, если можно так выразиться, приглушенный юмор, отличный от саркастической остроты, свойственной Хаксли. Не удивился, узнав, что сценаристами выступили те же британцы, что работали над "Хэппи". Кажется, если предоставить им полную свободу творчества, они без колебаний превратили бы антиутопию в комедийные приключения путешественника во времени, который продемонстрировал бы эстетствующим любителям декаданса, что такое настоящий рок-н-ролл. Тогда бы окончательно прояснилось, что Альфы и Беты – не что иное, как фон для истории о настоящем альфе и претенденте на это звание, омежке, лишенной женского внимания, а главным сюжетом стало бы – получит ли Бернард шанс на интимную близость к кому-либо к концу сезона. Всё это прослеживается в сериале, но в гораздо меньшей степени, чем могло бы быть, – чувствуется некую сдержанность. Однако, признаюсь, у меня есть серьезные претензии к телевизионной интерпретации. Главные из них – неумелое, упрощенное переписывание сюжета и недостаточная смелость. Экранизировать роман Хаксли – задача не из легких. Автор ведёт внутренний диалог, смешивает художественное повествование с философскими рассуждениями, отвлекаясь на научные и эстетические размышления, и посвящает значительную часть повествования диалогам об общественном устройстве и экзистенциальных вопросах. В "Дивном Новом Мире" можно найти многослойные интерпретации: переосмысление мальтузианства, идей евгеники и внеутробного размножения, которые Хаксли изучал с неподдельным интересом; даже конфликт между Дикарем и миром Нью-Лондона можно рассматривать как столкновение двух направлений мальтузианской политики – сторонников контрацепции и приверженцев добровольного воздержания. Хаксли остроумно критиковал марксистскую философию и молодое советское государство – хотя Советы, в отличие от Нью-Лондона, довольно быстро ликвидировали зарождавшуюся сексуальную раскрепощенность и, так сказать, "теорию стакана воды". Страх интеллигенции перед бездуховной, прозаичной действительностью присутствует и в романе "Желтый Кром". Пророчество о приходе "цивилизации потребления". Шекспировский интертекст – Дикарь постоянно цитирует Шекспира и отождествляет себя с его героями, даже название романа позаимствовано из "Бури". И, конечно, попытка дословной переноса "Дивного Нового Мира" на экран, с большой долей вероятности, обернется артхаусным фильмом, не предназначенным для широкой аудитории, что и объясняет некоторые компромиссы со стороны шоураннеров. Тем не менее, роман отличается стройностью и цельностью, с ясным основным сюжетом, посвященным трагедии человека, не нашедшего своего места в обществе, а концепция мира новаторская для своего времени. Сериал же, в стремлении к "осовремениванию" Хаксли, добавил столько знакомых штампов, что потерял свою оригинальность. Остались лишь фрагменты, ростки былого величия, но самостоятельного произведения так и не получилось – сравнить его с такими проектами, как "Черное зеркало", "Мир Дикого Запада", "Матрица", "Эквилибриум" – задача легкая, и не принесет никаких дивидендов. Причём, когда сюжет идет по руслу оригинального повествования, он увлекателен. Стоит же отойти от него – и картина становится похожа на сочинение школьника, демонстрирующее поверхностное понимание предмета. Зачем придумывать новые сюжетные ходы, не добавляющие ничего нового и ценного, когда оригинальное повествование прекрасно справлялось со своей задачей?

В ряду адаптаций, где первоисточник, как правило, занимает более высокое место, этот сериал выступает своеобразным аномальным явлением, нарушающим устоявшуюся конвенцию – он превосходит оригинал. Это поистине поразительный парадокс! Книга, созданная Олдосом Хаксли в далеком 1932 году, облекается в мантию научной фантастики, но под этой оболочкой скрывается, на поверку, религиозная проповедь. Ее сложно классифицировать как мрачную антиутопию, скорее, перед нами предстает, хоть и слегка причудливая, утопия. Хаксли рисует перед нами мир, лишенный тягот бытия – болезней, преклонного возраста, голода – и населенный, на первый взгляд, безупречно счастливыми людьми. Если в сериале мы становимся свидетелями пробуждения низших каст, осознающих свою идентичность и душевную глубину, что и порождает драматический конфликт, и если действие Сомы, наркотического средства, сдерживающего эмоции, подвергается сомнению, то в оригинале низшие слои общества безропотно принимают свою предназначенную им роль, наслаждаясь блаженством, даруемым всемогущей Сомой, действующей безоговорочно на каждого. В сериале источник напряжения кроется в искусственности кастового деления и неутолимой жажде ощущений, стремлении к глубоким привязанностям, к переживанию спектра эмоций – гнева, любви, скорби – которые недопустимы в столь "идеальном" обществе. Однако в книге конфликт разворачивается вокруг неприятия Дикаря к распущенному и духовно опустевшему Новому Лондону, где забыты шедевры Шекспира и Библии. Дикарь, терзаемый чувством греховности, постоянно самобичуется за малейшие проступки – например, за мимолетный взгляд на прекрасную Линайну. Он буквально прибегает к самоистязанию, увенчивая свои страдания проповедями о целомудрии и воздержании, осуждая соитие вне брака и восхваляя божественное. В книге Линайна предстает в воображении Дикаря как невинное создание, и он, в своей догматичной логике, создает вокруг нее образ нереальной чистоты, "натягивая сову на глобус". Однако, когда реальность расходится с его идеализированным представлением, разочарование Дикаря перерастает в гнев, и он, не в силах принять несоответствие, начинает оскорбления, называя Линайну "проституткой" и "искусительницей". В кульминационный момент происходит акт физического насилия – он избивает ее хлыстом за невинную улыбку. Кульминацией всего этого безумия становится, по сути, попытка самоликвидации. Это, по сути, длинная и монотонная проповедь о целомудрии, о запрете соития до брака, о необходимости усердного чтения Шекспира и Библии, о тотальном подчинении чужим ожиданиям. Если вы склонны к религиозному фанатизму, придерживаетесь строгой морали и регулярно самобичуетесь, то книга, возможно, покажется вам занимательной. Что касается сериала, то он оставляет желать лучшего, но его можно списать как вечернее развлечение. В отличие от книги, он содержит более реалистичный конфликт и свободен от излишней религиозной пропаганды. Оценка сериала: 5 из 10. Оценка книги: 0 из 10.

Этот сериал, безусловно, превзошел рамки простого воплощения романа Олдоса Хаксли на экране. Он предстал передо мной как зловещее отражение современности, поразительно точное и безошибочное, чтобы воспринимать его лишь как предостерегающую антиутопию. Наблюдая за развитием сюжета, я невольно ощущала жгучее чувство не отстраненности, а напротив – близости, словно описываемые события разворачиваются не в далеком будущем, а на пороге настоящего. С первых же кадров лондонский пейзаж грядущего производит ошеломляющее впечатление: идеально стерильное пространство, отполированный до блеска, где социальная структура расположена с холодной математической точностью. Этот мир, провозглашающий принцип «все принадлежит всем», парадоксальным образом лишает индивида самой возможности принадлежать себе. В этой кажущейся идиллии, где потребление возведено в культ, а страдание объявлено аномалией, пропадают настоящие человеческие чувства. Но разве не боль – это та самая пульсирующая живая сила, определяющая нашу сущность? Я наткнулась на особенно проницательный отзыв в The Guardian, который, как стрела, попал в суть происходящего: «Этот сериал – словно Instagram, преобразованный в государственный строй». И действительно, в этом будущем, приправленном искусственной красотой, царит глубокая пустота. Каждый эпизод кажется безупречной рекламной кампанией, достойной самого Apple, в мире, где искренние эмоции – это сбой программного обеспечения. Главная героиня, Ленайна, стала для меня воплощением того самого смутного, неосознанного беспокойства, которое, как я подозреваю, терзает многих из нас в реальной жизни. Её существование, казалось бы, безупречно спланировано, соответствует всем установленным нормам, однако что-то внутри нее болезненно сопротивляется этой идеальной картине, эхом вторя нашему собственному внутреннему дискомфорту. Именно когда Ленайна и Бернард покидают пределы города, погружаясь в дикие, нетронутые земли, начинается самое важное – не зрелищные погони и бегство, а глубокое и болезненное пробуждение. И это пробуждение пугает своей непредсказуемостью. Вспоминается цитата из рецензии Vulture: «Brave New World – не о будущем, а об эмоциональном вакууме, в который мы сами себя загоняем». И именно эта эмоциональная пустота – самый серьезный вызов, самая страшная угроза. Не мифические существа и не инопланетное вторжение, а гладкая, удобная бессмысленность, обволакивающая нас, подобно кокону. В качестве журналиста, я не могла не отметить, насколько виртуозно и многослойно сериал деконструирует идею каст и социальных иерархий. Здесь касты – это не просто механизм социального расслоения, а глубокая метафора внутренней иерархии человека, отражающая извечный вопрос: кем тебе позволено быть? Альфой, достойной восхищения? Омегой, обреченной на бесславную участь? Или кем-то, кто отказывается подчиняться системе, существуя за её пределами? Финал сериал оставил после себя ощущение странной, непривычной свободы. Беспокойной, тревожной, но подлинной. Словно для того, чтобы обрести истинное существование, необходимо сначала вырваться из собственного, уютного "Лондона" - зоны комфорта, из искусственного, "инстаграмного" мира, где вместо настоящего счастья тебе подсовывают безвкусную "сому". В итоге: Это не развлекательное фэнтези, а безжалостный диагноз. «Дивный новый мир» – сериал, который не дает повод для радости, а напротив, вызывает тревогу. И это его главное достоинство. Он не предлагает готовых решений, но обнажает хрупкость человеческой природы, спрятанную под маской безупречности системы. И напоминает о том, как важно не утратить в себе ту самую боль, которая является признаком жизни.

Этот новаторский сериал, "Дивный новый мир", предстает перед зрителем как своеобразный вызов, произведение, не рассчитанное на поверхностное восприятие. Если вы ищете легкое, расслабляющее зрелище, возможно, вам стоит поискать что-то другое. Потому что это – глубокое погружение в мрачную, тщательно сконструированную реальность. В этом гипотетическом будущем человечество лишилось борьбы, отказалось от тягот и печали, жаждет исключительно наслаждений и мгновенного удовлетворения. Любое отклонение от этого запрограммированного счастья – одиночество, привязанность, даже традиционная моногамная любовь – неумолимо подавляется. Однако эта кажущаяся идиллия выстроена на хрупком фундаменте тотального контроля, осуществляемого невидимой рукой могущественной системы. Зрителю предлагается задуматься: что, если ощущение глубокой скорби, подлинная тоска, являются неотъемлемой частью человеческого бытия, необходимой для осмысления жизни? Визуальная составляющая сериала, хоть и не достигает вершин безупречности, представляет собой интересное сочетание стилистических решений. Изображение нового, стерильного мира впечатляет своей красотой и футуристичностью, однако в то же время оставляет ощущение незавершенности. Зритель жаждет увидеть больше, чем лишь один, доминирующий архитектурный символ этого искусственного рая. Контрастом служит детально проработанное изображение "Старого Мира", места, где еще живо прошлое, где до сих пор существуют понятия семьи и верности. Пристальное внимание уделено жизни “дикарей” – представителей низших слоев общества, выполняющих функцию своеобразных развлекателей для элиты, демонстрирующих им шоу, навеянные исчезающими практиками "Старого Мира", где сохраняются пережитки моногамных отношений. Но остается открытым вопрос о занятости и увлечениях обитателей этого нового мира, кроме участий в безудержных празднествах и выполнения роли психологов, призванных поддерживать искусственное ощущение благополучия. Мир предстает лишь фрагментарно, заглядывая сквозь полупрозрачную пелену. К сожалению, для полного погружения в атмосферу повествования, для осознания всей глубины происходящего, требуются более длительные периоды. В первые две серии повествование стремительно движется вперед, толкая зрителя в гущу событий, еще до того, как успевает сформироваться необходимое ощущение целостности. Актерская игра, в целом, безупречна, однако исполнение актеров, играющих "актеров" – это особый, неоднозначный аспект, требующий более пристального внимания, поскольку напрямую связан с одним из ключевых аспектов системы, а именно с концепцией контролируемой привязанности. Сюжет, хоть и лишен явных, глобальных провисаний, содержит некоторые логические нестыковки, небольшие, но ощутимые несоответствия. Так, например, вызывает недоумение относительная мягкость, с которой подавляются любые отклонения от нормы. Правила легко нарушаются, за это не накладывается серьезных последствий, и тем не менее, система, как утверждается, просуществовала десятилетия, не вызвав ни одного масштабного восстания. Если бы сериал не был антиутопией, жанр, который я глубоко уважаю, я бы, вероятно, оценил его на среднем уровне, примерно 6 из 10. Однако, учитывая его принадлежность к этому жанру, я вынужден поставить ему твердую 7 из 10. Я надеюсь, что качество сюжета будет только улучшаться, и сериал не столкнется с преждевременным завершением. Я намерен продолжать наблюдение за развитием событий. Смысловая нагрузка перевешивает отсутствие глубоких переживаний. "Сомы грамм и нету драм!" – такова суровая реальность этого искусственного мира.

Экранизация культового романа Олдоса Хаксли, впервые увидевшего свет в 1932 году, предстает перед зрителями в новом, захватывающем формате! Взгляд автора проникает в грядущее, рисуя картину мира, отстоящего от нашей эпохи примерно на полтысячелетия. Картина эта – ошеломляющая панорама безмятежной, необременённой традиционными устоями молодежи, где семейные связи растворились в потоке беззаботности. Невероятные достижения медицинской науки позволили не просто продлить годы жизни, достигнув своеобразной "вечной молодости", но и контролировать демографические процессы, искусственно поддерживая численность населения. Однако за фасадом благополучия скрывается жесткая система сословного деления, основанная на интеллектуальном потенциале, определяемая ещё на генетическом уровне. Стремление избежать дискомфорта, подавить ростки сомнений и бунтарские порывы решается путем употребления фармакологических средств, "успокаивающих" душу, но ускоряющих отрезки жизни. "Дивный новый мир" Хаксли, помимо прочего, переполнен отголосками биографий исторических фигур, мастерски завуалированными под вымышленными именами. В качестве яркого примера можно привести имя главной героини – Ленина, отсылающее к знаковым событиям прошлого. Её неразлучная подруга, Фанни, также разделяет эту причудливую фамильную связь. В лабиринтах романа можно уловить эхо и других персонажей: Бернард Маркс, напоминая о философии классовой борьбы, Бонапарт, Фанни, Бакунин, Ротшильд – имена, зашифрованные в ткани повествования. До выхода этого сериала, роман Хаксли уже был перенесен на экран в 1980 и 1998 годах. Однако, учитывая нынешний уровень кинематографических технологий и смелую концепцию, мы можем ожидать беспрецедентно зрелищного воплощения этой антиутопии. Зрителей ждет ослепительное шоу с потрясающим актерским составом, во главе которого блистает несомненная красавица Джессика Браун Финдли, чье присутствие обещает придать проекту неповторимый шарм и глубину. Этот сериал, безусловно, станет новым словом в интерпретации классической литературы и подарит незабываемые впечатления.