сериал Фауда 1 сезон

## Ода Разломанным Душам: Размышления о Сериале, Пронизанном Вечной Войной Потрясающий, бескомпромиссный сериал, достойный звания одного из лучших – воистину, он оставляет неизгладимый след в сознании. Выражаю глубочайшую признательность создателям и переводчикам, подарившим нам столь откровенный и болезненный взгляд на извечный конфликт между арабами и евреями. Этот сериал – не просто повествование, это эпитафия тысячелетиям вражды, развернувшаяся на фоне пылающих надежд и горьких потерь. На экране разворачивается лишь малая часть той колоссальной войны, что уже столетиями терзает землю. Это не эпизод, внезапно возникший в современности, и не завершится он завтрашним днем. В начале сюжета зритель сталкивается с уже существующим противостоянием: элитное подразделение израильской армии ведет охоту на палестинского террориста, второго главного героя, словно хищник выслеживает добычу. Однако сериал уходит глубже, за пределы типичной конфронтации, демонстрируя момент, когда вечная борьба превращается в личную вендетту, когда герои всецело погружаются в неё, жертвуя всем, что дорого. Особого внимания заслуживают контрастные портреты двух культур, две диаметрально противоположные системы ценностей. Разница в мотивации, побуждающей героев к действию, бросает яркий свет на их мировоззрение. Евреи – защитники своего народа, объединенные в специализированное разведывательное подразделение, созданное государством. Один из героев, сокрушенно признаваясь, описывает их подготовку как «дрессировку собак» – безусловное исполнение приказов, лишенное раздумий и сомнений. Подобные подразделения, к сожалению, становятся необходимостью, попыткой минимизировать теракты и, как следствие, сократить число человеческих жертв. С другой стороны – палестинцы, обуреваемые жаждой справедливости, скорби по умершим близким, ненавистью к насилию, которое обрушилось на их жизни. Их движет неутолимая *Месть* – словно проклятие, пронизывающее все аспекты арабского общества: от местных чиновников до молодежи, от шейхов до женщин. Каждый готов пожертвовать собой ради возмездия. Это объясняется глубокой религиозностью, согласно которой высшим достижением для тех, кто потерял близких, является воздаяние и мученическая смерть (шахид). Здесь нет планомерной подготовки, лишь врожденное чувство справедливости, закладываемое с самого детства. Трагичный пример молодой вдовы, самоотверженно организовавшей теракт, становится квинтэссенцией этой философии. Поступок, который легко можно было избежать, выбор смерти вместо жизни, обреченность на воссоединение с мужем в загробном мире – обреченность, озвученная ею в отчаянной исповеди Насрин, жене террориста. Даже он, главный герой, осознает бессмысленность этой жертвы, прося у Бога прощения и сомневаясь в радости гибели собственного брата. Он понимает: эти жертвы не являются праздником, они неизбежность, порожденная вечным круговоротом насилия. Отношение к женщинам в арабском обществе вызывает особое удивление и, одновременно, противоречивые чувства. Знакомы личный опыт работы с арабскими специалистами, позволивший заглянуть за ширму стереотипов и увидеть реальную картину. В некоторых религиозных регионах, где строгие правила диктуют ношение одежды, полностью скрывающей фигуру, и закрывающей волосы и лицо, особенно поражают образы арабских женщин в элегантных, облегающих платьях, в фигуральных пальто, в полупрозрачных блузках, в обтягивающих брюках – вызов традициям и, возможно, крик о свободе. В тех же регионах появление на улице без хиджаба может быть воспринято как неприемлемый поступок, ведущий к серьезным последствиям. Наблюдаемые противоречия в арабской культуре отражаются и на взаимоотношениях мужчин и женщин. Тот факт, что главный герой – террорист – вынуждает своего молодого помощника пригласить свою жену на встречу, а на её элегантность и европейское образование противопоставляется его собственная хладнокровная жестокость. Арабский юмор, зачастую скрытый за маской серьезности, может легко перерасти в ярость и агрессию. Главный герой, кажущийся мягким, оказывается лишь мастером маскировки, готовым пожертвовать даже собственным ребенком на алтаре войны. Отношения между мужчинами и женщинами у евреев, напротив, ориентированы на западные ценности – свободу и равенство. Привлекательная женщина-еврейка, работающая в разведподразделении, чувствует себя вполне комфортно среди мужчин, что говорит о зарождении новой, более равноправной эпохи. Тем не менее, и здесь присутствуют свои сложности: романтические отношения, заключенные в обстановке постоянного напряжения и опасности, лишенные искренности и глубоких чувств. Попытки найти душевное успокоение и поддержку в коллеге терпят крах. И даже брак главного героя подрывается изменой с коллегой, работающим в том же подразделении. Погружение в сериал позволяет увидеть контраст между жизнью еврейских и арабских женщин. Первые ограничены в свободе, подчинены воле мужа, а их жизнь лишена смысла без него. Вторые, напротив, обладают кажущейся свободой, но лишены искренних чувств и поддержки. Одни испытывают несчастье от несвободы, другие – от избытка свободы. Несмотря на кажущееся безразличие, все женщины в сериале начинают осознавать абсурдность происходящего, все больше отдаляясь от этого круговорота насилия. Врач с отвращением вшивает взрывное устройство израильскому пленному, но выполняет приказ под угрозой насилия. Солдат плачет, видя, как шейху бьют по кисти руки молотком. Даже жена террориста соглашается на операцию, чтобы спасти жизнь своей дочери, совершая предательство по отношению к своим убеждениям. В то время как женщины начинают сомневаться в правильности выбранного пути, мужчины все больше погружаются в свою личную вендетту, теряя все, что им дорого… И эта борьба еще не окончена. У главного героя-араба есть молодой помощник и сын. У героя-еврея также есть сын. Неизбежно ли повторение истории? Ожидание продолжения, когда будут показаны оставшиеся эпизоды, волнует.

Сериал представляет собой довольно любопытное зрелище, не лишенное, однако, тех определенных шероховатостей, которые, увы, часто прослеживаются в израильском кинематографическом и художественном контексте. Стремясь к заведомому изображению беспристрастности, создатели, кажется, в ряде эпизодов допустили грубые искажения истины. Возьмем, к примеру, изображение ребенка, используемого в качестве живого смертоносного оружия. Подобные явления, к сожалению, не являются вымыслом и, как известно, процветают в тренировочных лагерях ХАМАСа в Газе. Там, начиная с трехлетнего возраста, детей подвергают жестокой идеологической обработке и вооружают автоматическим оружием, привязывают к поясам смертников, а затем транслируют эти кадры в мир, демонстрируя, как они утверждают, свою непримиримость. Разумеется, подобные демонстрации стоят дорого – не всегда в прямом денежном эквиваленте, но определенно в виде политической выгоды и международной поддержки. Однако, несомненно, ни на свет еще не восходит, и дай бог, чтобы никогда не возродился, тот израильтянин, который прибегнет к подобному отвратительному инструменту, волюнтаристски помещая ребенка на путь гибели. Вне зависимости от заявленных мотивов и предполагаемой важности, использование несовершеннолетнего в качестве смертоносного груза является неприемлемым. Несмотря на ежедневные проявления жестокости и бескомпромиссности в арабо-израильском конфликте, находящихся порой в нескольких километрах от наших домов, существуют принципиальные линии, которые израильтяне не переступают. Это не значит, что израильтяне безупречны, но их моральные ориентиры, к сожалению, в последнее время подвергаются искажению в результате пропагандистских кампаний и информационных манипуляций. Не стоит забывать о штампах, транслировавшихся советской пропагандой, представлявшей Израиль как агрессивную военную силу. И тем не менее, именно арабские террористы уничтожают целые семьи с новорожденными, именно они совершают публичные расправы над невиновными израильскими гражданами, хвастаясь своей жестокостью перед объективами камер. И именно израильская армия, которую так злобно называют "оккупационной", предупреждает арабское население о надвигающихся обстрелах и бомбардировках, предоставляя им возможность укрыться и спасти жизни невинных. Подобного уровня заботы о гражданском населении, находящемся в зоне боевых действий, не демонстрирует, к сожалению, ни одна армия в мире. Эта, казалось бы, элементарная истина, подобно фокусу, ускользает от создателей фильма в пылу демонстрации своей самонаделенной политической корректности. В то же время, им свойственно подчеркнуть темные стороны так называемой "национально-освободительной борьбы" несуществующего "палестинского народа". Внутренние распри за влияние, хищение миллионов, если не сотен миллионов долларов арабских, российских и европейских спонсоров, перенаправление средств, выделенных на благоустройство, на личные счета – все это прикрывается пафосными речами о "страданиях угнетенного народа Палестины". Арафат, главный архитектор трагедии, покинул этот мир, облаченный в мантию миллиардера. Ответ на вопрос об источнике его состояния остается открытым. С нетерпением ожидаем, чем нас удивят авторы во втором сезоне. Неизбежно, израильская действительность является плодородной почвой для создания захватывающих триллеров, каких не встретишь ни в одном другом регионе мира. Остается лишь сожалеть о том, что до сих пор не появились свои израильские Квентины Тарантино или Спилберги, способные воплотить эту реалистичность на бумаге и экране в той мере, в которой она этого заслуживает.

Редко поддаюсь искушению выносить на суд публики свои размышления о кинематографических произведениях. Обычно это происходит лишь тогда, когда сериал буквально захватывает воображение, оставляя неизгладимый след. Сериал «Фауда» – один из тех редких исключений, хотя признаюсь, он далек от безупречности, не достигает абсолютного совершенства, которое можно приписать некоторым шедеврам. После полного просмотра первого сезона я почувствовала непреодолимое желание поделиться своими впечатлениями, вынести на обсуждение увиденное. Название, откровенно говоря, вызывает вопросы и остается для меня загадкой. Не могу понять, каким образом авторы пришли к выбору именно такого обозначения, ведь ни одно имя не прозвучало в контексте повествования. Возможно, это намек на нечто большее, скрытый подтекст, но моя интерпретация пока осталась неудовлетворительной. Сюжет переносит нас в Рамаллу, приграничный городок, расположенный в нескольких десятках километров от Иерусалима, где расположилась шахидская группировка, движимая единственной целью – посеять страх и причинить страдания еврейскому населению. В противовес им выступает израильская спецслужба, стремящаяся предотвратить новые акты насилия, которые готовятся неугомонными радикальными элементами. В центре этого бурного водоворота событий оказывается специальный агент, вынужденный вновь вступить в строй из-за ошибки, совершенной в прошлом. Он был уверен, что ликвидировал одного из террористов, но тот чудом остался жив и теперь, словно призрак, плетет новые интриги, готовя новую волну террористических актов в отношении близких агенту людей. Что касается внешности главного героя, то она, безусловно, не соответствует стандартным голливудским канонам. Это добродушный, небритый, чуть неряшливый мужчина, которому не помешала бы еще одна кружка пива, чтобы окончательно слиться с обычным прохожим на улице. Нас ждет напряженная погоня, перестрелки, дерзкие планы захвата – все это неминуемо сопряжено с трагедией и кровопролитием. Просматривая сериал, не перестаешь поражаться стойкости духа людей, вынужденных существовать в таких экстремальных условиях. Каждый день в Иерусалиме, как хождение по лезвию ножа, жизнь висит на волоске, готовая в любой момент взорваться. Однако, возможно, люди просто приспособились, обрели некую интуитивную способность выживать в этой атмосфере постоянного напряжения. Признаюсь, что до этого момента я не имела опыта знакомства с кинематографом Израиля. Но просмотр «Фауды» открыл для меня новую страницу в мировом кино, позволил по-новому взглянуть на события, происходящие в этом регионе. Меня привлек не только захватывающий сюжет, но и новаторский подход к его реализации, возможность заглянуть в повседневную жизнь людей, чья судьба переплетена с жестокой реальностью конфликта. Сюжет картины, несомненно, специфичен и может показаться несколько странным для зрителей, привыкших к упрощенным и динамичным американским сериалам. Однако для меня это стало уникальным и ценным опытом, возможностью увидеть мир глазами тех, кто живет на передовой. Искреннее признание и благодарность создателям «Фауды» за создание и подарение зрительской аудитории такого глубокого и провокационного сериала.

Концепция "фауды" – это гораздо больше, чем просто перевод на русский язык. Это сложный клубок значений, охватывающий спектр от абсолютного хаоса и неразберихи до тревожной анархии, неотвратимых неожиданностей военного времени и глубочайшего стресса, терзающего души бойцов. И, что особенно горько, "фауда" – это преднамеренная подлость, предательство, проработанный план обмана. В ключевой сцене, ближе к завершению первого акта повествования, главный герой, в отчаянном разговоре по телефону с заклятым противником, произносит фразу, наполненную недовольством и предостережением: "Только давай без фауды". Эти слова – прямой намек на то, что он не желает опускаться до уровня грязных интриг и нечестных приемов. И действительно, весь сериал, словно калейдоскоп, демонстрирует сложную паутину взаимных обманов, манипуляций и интриг, которыми пронизаны отношения между палестинцами и израильтянами. Вполне закономерно, что создатели могли бы назвать это произведение и "Подстава", и "Анархия", ведь эти слова наиболее точно отражают его суть. Особую интригу вызывают взаимоотношения между персонажами, их динамика, их сложные, зачастую противоречивые чувства. Для меня стало настоящим откровением то, что в иврите отсутствует форма обращения на "вы". Это создаёт ощущение большей близости, откровенности, но в то же время – и агрессивности. Невероятно эффектно наблюдать, как командир подразделения, обращаясь к министру обороны Израиля, позволяет себе прямолинейное, даже дерзкое замечание, которое звучит как вызов: "Гидеон, ты совсем потерял рассудок!". Эта неприкрытая смелость, эта откровенная дерзость, в совокупности с захватывающим сюжетом, создают поистине впечатляющее зрелище. "Фауда" – это не просто развлекательное шоу. Это глубокомысленный, многослойный проект, который можно интерпретировать как напряженный боевик и как философское размышление о многовековой войне, пожирающей этот бедный, измученный регион. Он заставляет задуматься о природе конфликта, о цене ненависти и о том, что происходит с человеческой душой в условиях постоянного насилия и страха. Это произведение оставляет после себя неизгладимый след и заставляет возвращаться к нему снова и снова, чтобы попытаться понять всю сложность и трагизм происходящего.

В кинематографической панораме Израиля, где доминируют драматические полотна, посвященные военным конфликтам, феномен действительно выдающегося сериала встречается нечасто. К числу редких, но ярких исключений, безусловно, относится "Фауда" – захватывающее повествование, пронизанное напряжением и психологической глубиной. Поражает не только основанный на реальных событиях сюжет, но и сам факт участия Асафа Бернштейна, главного режиссера, в тех драматических обстоятельствах, которые легли в основу этой истории. Вместе с тем, я воздержусь от раскрытия сюжетных перипетий, чтобы сохранить для вас, ценные зрители, искреннее удовольствие от просмотра. Отмечу лишь, что "Фауда" представляет собой сложную, гнетущую, захватывающую дух сагу, пронизанную неожиданными и шокирующими сдвигами в повествовании. Эта лента станет настоящим откровением для тех, кто стремится постичь извилистую реальность сосуществования двух враждующих цивилизаций на единой территории – арабов и евреев. Наблюдая за развитием событий, зритель обретает уникальное понимание принципов, стратегий и даже интуитивных прозрений, необходимых для управления хаосом, возникающим в бурных водоворотах политических и человеческих трагедий. Ивритское название сериала – פאודה‎ – буквально транслирует его суть: "Хаос". Оно является лаконичным и точным отражением той атмосферы непредсказуемости и турбулентности, которая пронизывает каждую минуту повествования, заставляя сопереживать героям, оказавшимся в эпицентре столкновения цивилизаций.