сериал Жанна Пуассон, маркиза де Помпадур

Спешу поделиться впечатлениями от недавнего мини-сериала, посвященного трагической и завораживающей фигуре Жанны Пуассон – женщины, чья жизнь стала перекрестком придворных интриг, политических маневров и, несомненно, глубоких личных переживаний. Это масштабное полотно, растянутое на три часа повествования, разделенное на два насыщенных выпуска, охватывает ее жизненный путь от рокового знакомства с Людовиком XV до ее последних, печальные дни. Зрителю представляется возможность узреть Жанну в двойственной роли: сначала как любовница монарха, пленница его власти и страсти, а затем – как влиятельный советник, оказывающий влияние на ход политических событий. Полагаю, что особое удовольствие от просмотра получат ценители истории, жаждущие углубиться в личность Жанны Пуассон, пролить свет на ее роль в эпоху Просвещения и почувствовать свежий, авторский взгляд режиссера на этот драматический эпизод прошлого. Однако, признаюсь, я не был покорен увиденным. Пожалуй, причина кроется в том, что ни тонкости придворной политики, ни сложность любовной линии не были раскрыты с должной глубиной. Кажется, было бы продуктивнее сосредоточиться на одном из этих аспектов, позволив зрителю полностью погрузиться в суть происходящего. Небольшие проблески взаимоотношений между королем и его фавориткой, поверхностное знакомство с жизнью женщины, чья роль в истории Франции неоспорима, не смогли вызвать необходимого эмоционального отклика. Особую озабоченность вызвала интерпретация образов Людовика XV и дофина – будущего Людовика XVI. Исторические свидетельства говорят о некоторой ограниченности в их познаниях в области науки и государственного управления, но изображать их карикатурно, представляя в качестве откровенных глупцов, не представляется уместным. Дофин, в особенности, был лишен даже намека на сложность и потенциал, что, на мой взгляд, является серьезным упущением. Не могу также не отметить вопиющую неточность в вопросе возраста Марии Лещинской. Разница в семь лет, разделяющая ее и короля, должна была быть тщательно продумана и визуально отображена. Вместо этого на съемочной площадке выбрали актрису, явно старше Венсана Переса, и, к тому же, прибегли к избыточному гриму, что только усугубило ситуацию и исказило исторический контекст. Предполагаю, что это была попытка компенсировать холодность и безразличие короля к своей законной супруге, но я, откровенно говоря, не склонен оправдывать подобную вольность с исторической правдой. Я не стану критиковать этот проект как фундаментально неверный с точки зрения истории; по сравнению с некоторыми другими интерпретациями, он не так уж плох. Однако, он не смог пробудить во мне искренний интерес, не предложил ничего принципиально нового и не вызвал сочувствия к персонажам. В конечном счете, это скорее образовательный проект, чем эмоционально захватывающая драма.

Попытка воссоздать историческую эпоху, предпринятая людьми, очевидно, далекими от понимания той эпохи и ее уклада жизни, превратилась в своеобразный, нелепый пародийный феллеттон. Этот кинематографический суррогат, лишенный подлинной глубины, пронизан отзвуками клише, характерных для современной киноиндустрии. Актриса, исполнившая главную женскую роль, словно пленница голливудской фабрики грёз, демонстрирует репертуар привычных, навязчивых эмоций. Её лицо, переходящее из одной заученной гримасы в другую, словно механизм, с маниакальной точностью, фиксирует десяток стандартных выражений за считанные мгновения, превращая актёрскую игру в бессмысленную демонстрацию работы лицевых мышц. Сцена балла поражает своей гротескной нелепостью: светские дамы и кавалеры, в попытке передать атмосферу торжества, галопируют по залу с неудержимой скоростью, подобно упряжке полковых лошадей, а их необузданные объятия, полные пьяного хохота, напоминают беззаботное веселье, царящее в сомнительных заведениях. Сценическое выражение любви, пожалуй, достигает апогея абсурдности: король и его избранница, бросая друг к другу восторженные взгляды, эффектно парят к земле, обнаруживая укромное убежище в какой-то пещере. И возникает закономерный вопрос: почему не на ступенях величественного замка, или, хотя бы, в просторном и более реалистичном подвале? В качестве остроумных, но неуместных штрихов к эпосу, зрителям предстают откровенные сцены, достойные экранов, где вместо изящной кареты, действие разворачивается в автомобиле, а роскошный придворный пир удивляет появлением современного холодильника, заполненного продуктами, абсолютно чуждыми аутентичному времени. В результате, мы получаем не историческую драму, а своеобразный карнавал, где персонажи, одетые в костюмы минувших эпох, неумело и самодовольно реконструируют нравы и обычаи XXI века, пытаясь пришить их к ткани давно ушедшей эпохи. Этот кинематографический эксперимент, увы, производит впечатление не воссоздания, а грубого пародирования истории.