сериал Петербургский роман

Два десятилетия – внушительный срок, вместивший в себя неисчислимое множество рассветов и закатов, улыбок и, возможно, первых неловких признаний. Надежда Грушина немыслила иной картины мироздания, отличной от того уюта и близости, что царили в её доме, где рука об руку с ней шла ее супруг. Она выстроила свою жизнь вокруг него, воздвигла крепость любви и взаимопонимания, и казалось, что ничто не способно разрушить этот хрупкий, но прочный союз. Однако, парадоксально, именно в этот день, в этот триумф семейного юбилея, в душе Надежды разразилась буря – разочарование, подобное щели, зиявшей в идеально отшлифованной поверхности счастья. Ее супруг, магнат бизнеса, человек, чье слово имело вес и влияние, неожиданно огласил решение, сотрясшее основы ее существования: он покидает ее, уходя к другой. Этот жестокий удар, словно осколок стекла, вонзился в сердце, причиняя невыносимую боль. Как будто того было недостаточно, небеса, казалось, обрушились на нее двойным ударом: взрослая дочь, плод их любви, решила посвятить себя обучению в далекой стране, оставив мать наедине с горем и растерянностью. Этот каскад несчастий потряс моральные устои Надежды, лишив ее опоры и ориентиров. Перед ней простиралась бездна, и она не видела даже самого отдаленного пути выхода из нее. К диссонансу, который уже поселился в ее душе, добавился еще один, не менее неприятный, аккорд. Муниципальный чиновник, сосед Надежды, человек с амбициями и связями, активно вел переговоры с жильцами дома, подталкивая их к одному – к неизбежной смене места жительства. Его целью была дерзкая затея: превратить этот старинный петербургский дом в фешенебельный отель, призванный стать жемчужиной в короне туристической индустрии. Надежда осталась одна, запертая в просторной, некогда наполненной любовью, квартире, которая теперь казалась ей пустым гробом. Перед ней возник выбор, судьбоносный, сложный, и требующий бесстрашия: предпринять отчаянную попытку, вступить в неравную борьбу с влиятельными дельцами и чиновниками, защищая не только свой дом, но и право на прожитое, или же смиренно склонить голову перед натиском судьбы, принять поражение, как неизбежность? Что изберет она: отчаянную дерзость или тихую обреченность?