сериал Части нее

## О безрадостные лабиринты человеческой прозы Может ли напряженное повествование, призванное держать зрителя в состоянии колотящегося сердца, обходиться без стремительного развития сюжета? Разумеется. Погружение в атмосферу размеренности и созерцательности, медитативное течение времени, инициировало взлёт популярности не одному амбициозному проекту. Герои, вызывающие не однозначные, а прямо-таки противоречивые эмоции? Безусловно, и именно эта внутренняя борьба, эта двойственность, затрагивает самые сокровенные струны души, пробуждая живой интерес и заставляя пристально вглядываться в происходящее. Можно сформулировать еще десятки риторических вопросов, на которые ответ будет утвердительным. За одним, ключевым, от которого зависит весь фундамент повествования. На вопрос: "могут ли центральные фигуры вызывать равнодушие у аудитории?", ответ должен быть однозначным: нет. И именно в этом кроется главная, и, пожалуй, фатальная проблема сериала "Части её". Обе ведущие актрисы, словно маски, лишены той искры индивидуальности, того уникального сплава черт, который делает персонажа живым и близким зрителю. В результате, к ним не возникает ни капли эмпатии, не зарождается ни одной симпатии, и наблюдение за их перипетиями превращается в бесцельное времяпрепровождение. Масштаб происходящих событий, честно говоря, не соответствует потраченному времени. Сюжет, в общих чертах, не представляет собой ничего экстраординарного, и всего его содержания с трудом хватило бы для формирования захватывающей серии детективного шоу, вроде "ФБР" или "Спецназа города ангелов". Неожиданное разочарование, вызванное банальностью происходящего, сменяется растущим ощущением недоумения. Как подобный проект был одобрен продюсерами? Как он вообще был допущен к показу? Сценарий страдает от излишней вялотекучести и предсказуемости. Он напоминает картонную конструкцию, созданную на скорую руку, лишенную продуманного развития персонажей. В то время как подобное снисхождение можно допустить в "вертикальном" сериале, где акцент делается на процедурном аспекте, для амбициозного, претендующего на психологическую глубину проекта, застой в эволюции героев оказывается равносилен смерти. Режиссеру не удалось вдохнуть жизнь в предложенный материал (и это вполне объяснимо), и, как следствие, актерская игра оставляет желать лучшего. Ведущая актриса, признанная талантом, демонстрирует лишь застывшее выражение на лице: "Боже, какие же абсурдные задачи мне приходится выполнять ради финансовой стабильности?". На лице молодой актрисы, исполнившей роль дочери ее персонажа, запечатлена удивленная и растерянная гримаса: "Что? Что происходит? Я уже снимаюсь?". В результате, ни намека на саспенс, ни единой искры интриги, не ощущается. Сил авторского коллектива хватило на создание лишь первых пятнадцати минут, наполненных динамикой и обещаниями. Эти заманчивые мгновения, словно мираж, порождают у зрителя ожидание захватывающего сюжета, который так и не приходит. В жизни, конечно, царят скука и рутина. И если авторы стремились показать уныние повседневности, угнетающую монотонность работы маршалов, то своей цели они, безусловно, достигли. Однако, киноискусство обладает удивительной способностью находить красоту в самых обыденных вещах, раскрывать мощные характеры в простых людях. Вспомните советский "Осенний марафон" – это же воплощение шедевра, превращающее серую советскую действительность в арену страстей. Здесь же страстей – ноль. Всё течет неторопливо, покачиваясь на слабых сюжетных поворотах, как мусор в ручье, износившийся водопроводный шланг. И не вызывает ни малейшего интереса у зрителя. В финале восьмого эпизода, когда создатели торжественно производят холостой выстрел из висящего оружия и, с патетическим видом, раскрывают тривиальную истину, зрителю остается лишь горечь сожаления о потраченных восьми часах своей жизни. Единственная ценность этого проекта – он служит наглядным пособием к тому, как НЕ следует снимать сериалы. Для будущих авторов и режиссеров это – важная часть обучения, для остальных – необязательный факультатив.