сериал Штисель 2 сезон

## Забытая мелодия сердца: Размышления о фильме и общине Меа Шеарим Понимание этого кинематографического полотна требует от зрителя не поверхностного восприятия, а погружения в многовековую историю иерусалимской общины – сложного гобелена, сотканного из нитей веры, труда и культурного наследия. Ещё задолго до появления государства Израиль, в Святой Земле зрелые евреи, накопившие скромный капитал, находили приют, чтобы посвятить последние годы жизни углубленному изучению Торы. Местные арабские жители с почтением именовали их "бней мавет" – "сыны смерти", символизируя их стремление завершить земной путь в благородном служении высшим идеалам. В Иерусалим стекались души из самых отдаленных уголков мира: из Восточной и Западной Европы, из Марокко и Египта, из Ирака и Йемена. Каждый регион привносил свой уникальный колорит, формируя обособленные общины, каждая со своими домами изучения и синагогами. На шумных рынках Иерусалима белорусский и йеменский еврей, преодолевая языковые барьеры, общались на "лошн-койдеш" – священном языке Торы, или на архаичном арамейском, языке Гемеры. Эти древние диалекты, поразительно схожие фонетически, отличались лишь тонкостями произношения, что создавало незримый языковой барьер между ашкеназами, восточными и сефардами. Тогда возникала необходимость в переписке, в кратких записках, передающих суть беседы. На израильской земле доминирует сефардское произношение, что отражено в речи персонажей фильма. Однако цитирование священных текстов, Торы и Талмуда, исполняется на ашкеназском диалекте, создавая неповторимый колорит, резонирующий с глубокими корнями в памяти. Этот прием, подобно эху из прошлого, переносит зрителя в атмосферу, знакомую мне из детства. Неслышные переходы на идиш, ставший негласным кодом тайного общения между моими бабушкой и дедушкой, вызывали у меня чувство близости к этой древней традиции. И теперь, переходя на русский язык с супругой, стараясь укрыть от посторонних ушей порой интимные разговоры с внуками, я ощущаю, как исчезает связь поколений, как угасает мелодия идиша, когда-то звучавшая в наших домах. Со временем облик Иерусалима претерпевал изменения. Наряду с "бней мавет", прибывали семьи хасидов, и не все пришельцы уходили из жизни, не успев завести семьи и родить детей. Старый город становился тесен для растущей общины. В 1874 году иерусалимские евреи приобрели землю за городскими стенами, создавая новый рубеж. За стенами грозила опасность разбойных налетов, поэтому архитектор Конрад Шик спроектировал укреплённый квартал в форме каре, защищённый длинными зданиями, служившими внешними стенами, с прорезными воротами, некогда запирающимися на ночь. Так возник квартал Меа Шеарим, ошибочно переводящийся как "Сто ворот". В Библии же фраза означала "меру сама-сто", в сто раз больше пшеницы, собранной Исааком. Это название стало символом изобилия, обещанного в Святой Земле. Благосостояние иерусалимских евреев обеспечивалось денежной помощью от общин и благотворителей, посредством сети сборщиков, обходивших еврейские поселения в Польше и России. Работа считалась недостойной тех, кто посвятил себя изучению Торы. Только немногие занимались необходимыми ремеслами: бритье, шитье, изготовление обуви. Эти работы в основном выполняли сефарды, в то время как ашкеназы посвящали себя учению дни и ночи. В течение многих поколений этот уклад жизни оставался неизменным, но лишь в последние десятилетия многое изменилось. Появились движения "Поалей Цион", "Тора ве-Авода" и "Вязаной Кипы", чьи члены получали не только религиозное, но и профессиональное образование, служили в армии, принимали участие в политической жизни, посвящали себя науке, отказываясь от жизни в старинных кварталах. Хотя ортодоксы составляют значительную часть населения, они интегрировались в общество. Однако жители Меа Шеарим по-прежнему бережно хранят свой образ жизни, посвящая себя изучению Торы. По-прежнему их поддерживает диаспора, а также поступают небольшие пособия от государства на детей, которых оказывается достаточно для скромной жизни. Жизненный уровень в Израиле приближается к европейскому, превышая итальянский и японский, однако доход на семью харейдим сопоставим с польским или российским, а если учитывать душевой доход, то ещё ниже. Эти люди живут в своего рода гетто, подвергаясь ненависти и презрению, особенно со стороны иммигрантов из СССР, которые называют их "пейсатыми паразитами" и испытывают ярость при виде тех, кто напоминает им дедов и прадедов. Комсомольское и партийное воспитание оставило глубокий след в их сознании. Лишь благодаря моему учителю, чье имя я не упомяну, я смог преодолеть этот предвзятый взгляд. Раввин в одиннадцатом поколении, многодетный отец, он преподавал математику в "иешива-тихонит" – школе, сочетавшей религиозное образование с общеобразовательной программой, дающей аттестат зрелости. Это была колоссальная нагрузка, но дети из религиозных семей привыкли к упорному труду, ведь в их семьях культ учености пронизывает все сферы жизни: от мала до велика. Я увидел золотое сердце и прекрасную душу еврейского народа, существовавшие ещё столетие назад. Люди в этом фильме – обычные люди, со своими недостатками и слабостями, но они умеют понимать и любить друг друга, раскаиваться и просить прощения. Нигде я не видел семей лучше, чем здесь, где нет детских драк или ругани. Каждый малыш вызывает желание приласкать. В семьях здесь обычно четверо детей. В тесных квартирках царит любовь, а в субботу приходит удивительное, счастливое спокойствие. Именно здесь я начал понимать радость Торы и радость жизни, не омраченную страхом смерти или будущим. Ведь на все воля Господня. Но проникнуть в этот мир извне невозможно – в нем нужно родиться. Легко присоединиться к более современным общинам, имеющим свои школы и университеты, в том числе военные, где срочники сочетают воинскую службу с учебой. Но это – современные люди. А харейдим – хранители и хранители еврейского прошлого. Одеждой и бедностью они напоминают амишей, но амиши не посвящают жизнь учебе, а харейдим не гнушаются ни современных технологий. Наиболее прекрасные женщины живут в Меа Шеарим, потому что они чисты, целомудренны и преданны мужу и детям. Страсть не демонстрируется, но она присутствует, сохраняясь до глубокой старости. Этот фильм был снят в знакомых мне местах. Я ежедневно ходил пешком в иешиву на протяжении почти года. Мой учитель заменил мне отца, исцелил мою душу и благословил мой труд, позволив мне приносить пользу своим трудом, а не только зарабатывать деньги. Конечно, за благо платят меньше. Но если добавить радость души, творящей добро, ущерба не ощутишь. В заключение, я бы сказал, что этот фильм знаменует поворотный момент. Целое столетие израильская культура (включая эпоху британского мандата) отталкивала иудаизм. Целое столетие харейдим прятались и вздрагивали от случайного прикосновения. Целое столетие над ними издевались и насмехались нерелигиозные евреи-социалисты, а затем и евреи из СССР. И вот наконец тоненький ручеёк пробился из гетто в мир, принеся сохраненную в гетто еврейскую человечность. Этот фильм пробуждает в зрителе желание любви и раскаяния. А в еврейской душе по-прежнему живет любовь к Богу и своему народу, Израилю. Проще говоря, этот фильм заставляет задуматься о том, каким бы мы хотели видеть людей – и что значит быть человеком, созданным Всевышним.

Недавно я погрузилась в атмосферу израильского сериала "Штисель" (2013-2016), давно числившегося в моей личной медиа-закладке. Восторженные отзывы моей знакомой, проживающей в Израиле, подтолкнули меня к просмотру, и, признаюсь, ожидания были оправданы. Эта дебютная режиссерская работа Алона Зингмана предстала передо мной как уникальное, почти нереальное явление, и по праву заслуживает внимания. В главных ролях блистали Довале Гликман, воплотивший на экране образ Шулема, и Михаэль Алони, сыгравший Акиву. Сериал исследует сложный и замкнутый мир ультраортодоксальных евреев, проживающих в изолированном квартале Иерусалима. Разумеется, я сталкивалась с информацией об этой культуре ранее, но ничто не могло подготовить меня к непосредственному погружению в ее реалии. Картина, разворачивающаяся на экране, оказалась поразительной – это сплав древних традиций и современных реалий, где незыблемые правила соседствуют с неумолимым влиянием прогресса. Наблюдать за этой параллельной жизнью, разворачивающейся в самом сердце современного города, – это настоящее откровение. Эта довольно обширная и, на первый взгляд, несколько странная общность людей, выработавшая свой уникальный свод правил, создает особую динамику, усложняющую, казалось бы, не слишком простую человеческую экзистенцию. Примечательно, что трудолюбие, как правило, не является приоритетом для этой группы. Мужчины посвящают себя изучению Торы – это девиз, передающийся из поколения в поколение, от учителей к ученикам. Женщины же, в свою очередь, сосредотачиваются на ведении домашнего хозяйства и воспитании многочисленной семьи. Центральная нить повествования – это история семейства Штиселей, где особенно выделяются Шулем, недавно потерявший супругу, и его младший сын Акива. Между ними прослеживается заметная пропасть – Акива, казалось бы, оторван от фундаментальных основ, принимая прибежище в искусстве, что противоречит установленным нормам ортодоксальной общины. Старший Штисель – фигура многогранная и противоречивая. С одной стороны, он проявляет искреннюю заботу о благополучии сына, о своей престарелой матери и о других детях, внуках. С другой – его поведение не всегда является безупречным: он склонен к обману, совершает поступки, вызывающие недоумение, и даже пытается обрести новую супругу, руководствуясь лишь желанием вкусно поесть, но сердце его остается верено ушедшей жене. Это, разумеется, не означает безупречности других членов семьи, которые, вопреки их строгим религиозным убеждениям, порой ведут себя не лучшим образом по отношению к близким. Подозреваю, что младший брат Шулема, Нухем, представляет собой скорее человека, склонного к жульничеству и низменным поступкам. После пятнадцати лет, проведенных в Бельгии, он появляется лишь на похоронах матери, проявляя вполне прагматичный интерес к наследству. Между братьями периодически вспыхивают конфликты, а Акиве приходится балансировать между религиозными догмами, своим внутренним миром и тягой к прекрасному, которую, к счастью, поддерживает владелец местной галереи. К сожалению, финал второго сезона оставляет место для сомнений, хотя и намекает на счастливый исход. Однако сложно предсказать, какие испытания ждут семью Штиселей, особенно учитывая склонность отца к эпатажным поступкам. Несмотря на некоторые недоработки сценария, отдельные сюжетные линии, кажется, так и остались недораскрытыми, а некоторые истории не были начаты, что создает ощущение незавершенности, сериал оставил у меня неизгладимое впечатление. Это глубокая, прочувствованная драма, вызывающая искреннее сопереживание героям. Актерская игра заслуживает высочайшей похвалы. Если вас интересует исследование уникальной культуры и человеческих взаимоотношений, то я от всей души рекомендую к просмотру "Штисель".

«Штисель» – уникальное кинематографическое полотно, погружающее зрителя в мир глубоко религиозной, ультраортодоксальной общины. Это не просто сериал, а проникновенный портрет семьи, сфокусированный на нюансах повседневной жизни, межличностных взаимоотношениях и той невидимой паутине связей, сплетающей воедино каждого члена этого сообщества. Алон Зингман, вдохновитель и режиссер этого проекта, был глубоко тронут реакцией публики. Особенно радужным оказалось принятие сериала в среде харедим – представителей ультраортодоксальных общин. Режиссер с восторгом отмечал, что мелодии из «Штисель» обрели популярность, став неотъемлемой частью свадебных торжеств – высшая форма признания и утверждение ценности художественного произведения в рамках этой культуры. Для создателя эта легитимность, признание со стороны людей, на которых он был ориентирован, стало вершиной успеха. За приход сериала в жизнь не обошлось без труда двух сценаристов, чьи собственные корни глубоко уходят в харедимскую среду. Их личный опыт, пропитанный традициями и обычаями, нашел свое воплощение в реалистичном изображении жизни, свободной от прикрас и идеализации. «Штисель» сумел занять свое место в сердцах зрителей, несмотря на то, что премьера состоялась более десяти лет назад – в 2013 году. И эта популярность не ослабевает, продолжая привлекать новую аудиторию. Создатели ставили перед собой благородную задачу – предоставить непредвзятое, аутентичное отражение жизни ультраортодоксов, и, судя по колоссальному интересу и одобрению, им это удалось. Индурский мир харедим, в котором вырос Алон Зингман, – это его неотъемлемая часть, его личная история. Он рожден и вырос в районе Гиват Шауль в Иерусалиме, получил образование в престижной ешиве «Поневич», а затем продолжил свое обучение в школе кино и телевидения «Сэм Шпигель», расположенной в столице. «Штисель» демонстрирует зрителям, что представители ультраортодоксальной общины – это, прежде всего, люди, наделенные теми же чувствами, переживаниями и стремлениями, как и все мы. Они способны любить, сопереживать, заботиться о близких, ценить простые радости жизни и руководствоваться вечными человеческими ценностями. Религиозные обычаи не являются преградой для искренних эмоций, любви и влюбленности. Более того, они способны настраиваться на контакт и находить общий язык с теми, чьи представления о мире кардинально отличаются от их собственных. В сериале нет места лишь серьезности - юмористические эпизоды органично вплетены в повествование, добавляя легкости и обаяния. В результате получилась захватывающая телевизионная драма, способная увлечь даже того, кто ранее не имел представления об особенностях жизни ультраортодоксов.

Погружение в этот кинематографический труд стало для меня настоящим откровением, одним из самых ярких зрительских переживаний в моей жизни. Это не просто повествование – это эпическое полотно, развернувшееся на фоне сложной и глубоко укоренившейся семьи. Отличается оно от привычного формата полнометражного кино тем, что дарует зрителю не мимолетную сцену из жизни, а панораму, охватывающую десятилетия, раскрывая человеческую судьбу во всей ее многогранности и изменчивости. Сказать, что это живое кино – значит, упустить нечто важное, но это, пожалуй, наиболее точное описание. Отсутствие классических дихотомий "герой" и "злодей" – одна из ключевых особенностей, придающих повествованию особенную реалистичность. Перед нами не карикатуры на человеческие характеры, а полноценные личности, обладающие неповторимыми чертами, убеждениями, мечтами и, неизбежно, уязвимостями. Наряду с этим, мы видим их незыблемую веру, служащую для кого-то опорой, а для кого-то – источником внутренних конфликтов. Не стану откровенничать, касаясь сюжетных поворотов, но лишь упомяну, что финал второго сезона вызвал во мне бурю эмоций, одарив меня щемящим чувством глубокой печали и сострадания. Это далеко не просто история об ультраортодоксальной общине, это – глубокое размышление о Любви во всех её проявлениях: беззаветной, жертвенной, прощающей. В нем затрагиваются фундаментальные экзистенциальные вопросы, мучающие человечество на протяжении веков: кто мы, какова наша миссия на этом бренном свете, что по-настоящему бесценно в этом мире. Возможно, вы не согласны с некоторыми аспектами мировоззрения тех, кто предстает перед нами на экране, возможно, вам чужды их традиции и обычаи. Но ценность этого произведения не в пропаганде конкретных убеждений, а в возможности увидеть в людях, казалось бы, таких далеких от нас, самих себя. Он развенчивает стереотипы, позволяя преодолеть барьер непонимания и осуждения. Вместо шаблонных образов мы видим людей, в которых можно узнать своих близких, которым можно искренне посочувствовать, которых можно попытаться понять. Ведь в конечном итоге, несмотря на кажущиеся различия в культуре, религии и социальном статусе, все мы – единое человечество, связанные невидимыми нитями общего опыта и стремления к счастью. И именно об этом – эта потрясающая история.

Я не припомню, когда мне доводилось получать столь искреннее эстетическое удовольствие от просмотра телеповествования! Этот израильский сериал, несомненно, является настоящим кинематографическим триумфом. У них, израильских создателей, сформировалась совершенно неповторимая школа, лишенная каких-либо аналогов, что придает их работам особый шарм и глубину. Повествование погружает зрителя в сложный и самобытный мир ортодоксальных евреев – сообщества, по сути, представляющее собой государство в государстве, со своими традициями, законами и укладом жизни. Сериал деликатно и с уважением приоткрывает завесу над этой уникальной культурой, позволяя нам проникнуть в ее внутренний мир. Всё в этой работе безупречно: филигранный сценарий, тонкая режиссура, завораживающая игра актеров и, конечно же, восхитительные пейзажи Иерусалима, которые служат идеальным фоном для разворачивающейся драмы. Сюжет охватывает несколько поколений одной семьи, прослеживая их судьбы сквозь призму истории. Корни семьи главного героя уходят в Минск, откуда прадед много лет назад перебрался в Израиль. Уже пять поколений они нерушимо живут на земле обетованной, прочно вплетаясь в канву израильского общества и сохраняя верность своим убеждениям. В такой крепкой и сплоченной родне, кажется, вражда просто невозможна, но даже самые благополучные семьи хранят свои тайны и переживают непростые времена. Призываю вас, не упустите возможность окунуться в этот захватывающий мир и испытать настоящую палитру эмоций, сопереживая героям этой удивительной истории. Позвольте себе насладиться каждым моментом этого кинематографического сокровища!