сериал Легенда о Нефритовом мече (Китай)

В туманной дымке историй, передающихся из уст в уста, в самом начале времен, когда мироздание пребывало в зачаточном состоянии, а небесный свод еще не окончательно отделился от земной тверди, зародилась династия Ся – величественная автократия, возведенная на руинах племенной разрозненности. Именно она, словно архитектор судьбы, объединила под своим могущественным сеньором разнообразные народы, в числе которых были и дикие, не покоренные цивилизации. Среди этих племен, укрытых в глуши первобытных лесов, на свет явился мальчик, отмеченный бренностью тела – не отличавшийся ни крепкостью, ни силой, что считалось тяжким укором для его рода. Однако, судьба, плетя свою сложную ткань, приготовила ему нечто большее, чем просто прозябание в тени предков. В один из моментов, словно проблеск из забытой эпохи, сознание юноши озарилось воспоминаниями о прошлой жизни – о доблестном воине, чьи подвиги были прославлены, а имя окружено почетом. В ходе одного из тяжких испытаний, он вкусил воды речного забвения, и, не выдержав бремени, пал в бою, лишь для того, чтобы возродиться в новом, хрупком теле. Воодушевленный этим видением, и несмотря на физические немощи, он ощутил непреодолимое желание овладеть боевыми искусствами, являющимися неотъемлемой частью воинской культуры его племени. И так начинается его путь – тернистая тропа, усеянная искушениями, триумфами и горькими поражениями, сплетающаяся с паутиной политических интриг и тайных заговоров, кипящих в сердце могущественной династии. Переходя к кинематографической интерпретации этой легенды, признаю, что создателям фильма следовало уделить больше внимания деталям костюмерной работы. Иногда возникает ощущение, что художник-декоратор вдохновлялся не столько исторической достоверностью, сколько галлюцинаторными видениями, что порождает ощущение некоторой нелепости. Порой возникает неудержимое желание спросить: какие же психотропные вещества вдохновляли дизайнера костюмов на создание столь эксцентричных нарядов? Похоже, что одна половина персонажей облачена в костюмы, напоминающие ядовитые мухоморы, а вторая – в одеяния, имитирующие галлюциногенные поганки. Однако, к середине повествования, зритель начинает привыкать к этому своеобразному стилю и учится фокусироваться на развитии сюжета, отсекая от восприятия эстетические диссонансы. При внимательном рассмотрении, становится очевидным наличие нестыковок в логике повествования. Герой, едва ли не в первой сцене, нападает на противника, чтобы в следующей же оказаться в объятиях главного антагониста – причины такого резкого переворота остаются неясными. Порой смысл ускользает, словно мираж в пустыне. Тем не менее, если отбросить тягу к рациональному анализу и позволить себе погрузиться в атмосферу сказки, этот фильм способен доставить массу удовольствия и подарить незабываемые впечатления.