сериал Англия

Внезапно, самым парадоксальным аспектом этого сериала, бросающимся в глаза, является отсутствие однозначной атрибуции вины. На первый взгляд, создатели сознательно воздерживаются от создания карикатур злодеев, предстающих в роли поборников темных замыслов. Премьер-министр, блистательно воплощенный Кеннетом Браной, и его соратники в правительственном аппарате, включая министра здравоохранения Мэтта Хэнкока, сыгранного Эндрю Бьюкеном, запечатлены в процессе принятия решений в крайне непростых, порой невыносимых обстоятельствах. Их действия могут казаться неоптимальными, их тревоги направлены не в ту сторону, но сквозь этот хаос проглядывает искреннее убеждение в правоте своих действий. В этой истории отсутствуют демонические фигуры, манипулирующие судьбами; главным антагонистом выступает сам вирус, коварный и неумолимый. Впрочем, сейчас проект кажется незавершенной историей, лишь фрагментом правды, а не ее целостным отражением. Подобный подход рискует уничтожить всю драму, присущую повествованиям, основанным на реальных событиях, не говоря уже о той, что, подобно сериалу Уинтерботтома, уделяет столь значительное внимание, казалось бы, банальной реконструированию происходящего. На экране мелькают ключевые моменты заседаний Cobra и Sage, ежедневно появляющиеся перед публикой брифинги, посещение больниц для формальных рукопожатий. Преимущества и недостатки изоляции, контактной отслеживаемости и массового тестирования обнародованы для зрителей и самого Мэтта Хэнкока посредством докладов врачей и ученых, заставляя усомниться в том, насколько монотонной могла быть пандемия для кого-либо. Статистика зарегистрированных и фактических случаев нарастает перед глазами, будто безжалостная хроника. Это не художественный фильм, и уж точно не документальный в классическом понимании. Реалистичные картины, созданные во время апогея пандемии и впоследствии, неизменно оказывались содержательнее и эмоционально воздействительнее. Персонажи предстают скорее как статисты, бессловесные фигуры, даже сам Джонсон лишен какой-либо индивидуальности. Единственным намеком на глубину является мимолетный взгляд в окно, сопровождаемый едва уловимой цитатой, прошептанной себе под нос, а не адресованной назойливой публике. В целом, он остается праздным и трусливым шутом, каким мы его уже знаем. Каммингс – не более чем чудаковатый робот, чья внешность воскресает в памяти из тех времен, когда ему еще позволялось предстать на всеобщее обозрение. Персонал домов престарелых и представители общественности, чьи страдания, механическая вентиляция и трагическая смерть воссозданы на экране, изображены лишь в общих чертах, оставаясь блеклыми силуэтами на фоне драматических событий.