сериал BBC: Сокровища Древнего Рима

Нельзя не заметить, как нередко публичный отклик на документальные проекты приобретает неожиданные и, порой, весьма эксцентричные обороты. Наблюдая за восторженными обсуждениями, посвященными археологическим открытиям и попыткам воссоздать утраченные техники древних мастеров – как филигранно вырезанные камеи, изящные мозаики, пронзительные скульптурные портреты и грандиозные фрески – замечаешь, что внимание аудитории зачастую отклоняется от сути. Вместо глубокого погружения в историю Виллы Мистерий или созерцания величия Колонны Траяна, зритель фокусируется на периферийных деталях, на репликах ведущего, коснувшихся темы гомосексуализма в античности. Будто бы сама фактология – сам по себе красноречивый свидетель, заключенный в драгоценном кубке Уоррена – недостаточно убедительна. Да, однополые союзы существовали в эпоху античности. Да, некоторые императоры отличались разгульной жизнью. Что же здесь можно добавить к уже существующему массиву исторических данных? Ответ, увы, лежит в плоскости конъюнктуры – в неумении, а возможно и нежелании, принять факты и переложить ответственность на телеведущего, "упоённо" повествующего не только о порнографических мотивах в искусстве, но и обо всем многообразии античного наследия. Причем, стоит заметить, что изображения фаллических символов на стенах Лептис-Магна, кажется, автоматически снимают с него всякое подозрение в предвзятости. Утверждение о нехватке художественной ценности в искусстве Древнего Рима, порой звучащее в критике, кажется, свидетельствует об элементарном незнании предмета. В любом уважающем себя курсе истории культуры древности, римское искусство занимает значительную, хотя и часто рассматриваемую сквозь призму эпигонства к греческому, место. Сами римляне, осознанно культивировали этот образ, позиционируя себя как политиков, военных деятелей и правоведов, нежели как скульпторов и живописцев. Обращает внимание цитата из "Энеиды", открывающая данный сериал, которая подчеркивает этот аспект. В этом контексте, задача, стоящая перед создателями документального проекта, становится предельно ясной. Несомненно, сериал пронизан политическим контекстом. Но это вряд ли может вызвать у российского телезрителя настоящий шок. Скорее, его раздражает тот факт, что это политизация выражена не в той форме, к которой он привык. Прежде чем обвинять в политической ангажированности, следует хотя бы попытаться оценить, действительно ли мозаики при правлении Каддафи пришли в плачевное состояние. Если да, то политизированность представляется вполне оправданной и даже необходимой для привлечения внимания к проблеме. В целом, сериал заслуживает самых высоких оценок и безусловной рекомендации широкому кругу зрителей. Он представляет собой увлекательное путешествие вглубь истории, заставляющее задуматься над вечными вопросами и переосмыслить привычные представления о прошлом.