сериал Возвращение броненосца

В моей памяти этот сериал врезался навсегда, став своеобразным отголоском уходящей эпохи, первым опытом погружения в кинематограф конца девяностых. Вместе с ним всплывает воспоминание о картине Петра Луцика "Окраина". Но именно "Возвращение Броненосца" – эта трагикомедия, повествующая о бурных событиях двадцатых годов XX века – оставила неизгладимый след. Геннадий Полока создал не просто сериал, а глубоко атмосферное и душераздирающее полотно, способное вызвать бурю чувств и побудить к размышлениям о вечном. Особенно удивительно, что эта картина увидела свет в эпоху, когда советская история, столь многослойно и противоречиво интерпретировалась, вызывала некоторую тревогу и отчуждение. Вопреки доминирующим тенденциям, Полока с бесстрашием собирает осколки правды, реконструируя сложную борьбу между белыми и красными и представляя зрителям потрясающую, многогранную историю, за что ему следует признательная благодарность. Вся работа мастера напоминает беседу с мудрецом, облаченным в одеяние времени. Герои, одинокие и уставшие от вечной борьбы, совершают ошибки, их души терзает тоска, словно они обречены на вечное стремление к недостижимому идеалу. Чувство фатальной предопределённости, ощущение проигранной войны, пронизывает каждое действие, каждое слово. В образе Комиссара Герца, словно вспыхнувшем в темноте, можно уловить не только черты Гамлета, но и, возможно, даже превзойти его трагическую глубину. Клавдия Егорычева, плывущая, как Офелия, на Восток, одновременно отталкивает своей грубостью и притягивает нежностью и волшебной аурой, создавая атмосферу душераздирающей красоты, отражающую упадок революции. Наш взгляд переносится в фееричный мир Одессы времен НЭПа – эры безумия и хаоса. Люди, сбитые с толку, метаются в судорожном поиске смысла, кричат, прыгают, отчаянно пытаются выразить бурю эмоций. В этот безумный водоворот, словно из другого мира, врывается Иоганн Герц – Красный конник, революционер, настоящий герой, чей нрав – воплощение справедливости. Белогвардейские атаки лишь закалили комиссара, сделав его сильнее и стойче, словно сталь. Вполне уместно сказать: "Так закалялась сталь" – этот человек пережил, выдержал и остался несломленным. Даже ржавчина не сможет разрушить его непоколебимость. Герц одинок, Герц красив в своей нелепости среди этого пестрого карнавала, этой беспринципной толпы. Кодекс красного самурая, строгий и бескомпромиссный, чужд этой жизни, той иллюзорной реальности, которую они называют жизнью. Он свято чтит свой кодекс, не отступая ни на шаг, и именно эта внутренняя несгибаемость, эта непоколебимость, в конечном счете, наносит сокрушительный удар по самому дорогому для него, по тем угнетенным и невинным, защиту которых он посвятил свою жизнь. Невозможно не отметить мастерство актеров, воплотивших на экране этих сложных и противоречивых персонажей. Михаил Уржумцев в роли Герца исполнил последнюю роль в своей карьере. Как призналась его партнерша, Людмила Потапова, в одном из телевизионных интервью, «У нашего фильма очень странная судьба. В живых уже многих не осталось. Последние роли в «Броненосце» исполнили Майорова, Уржумцев… Возможно, в этом есть какая-то закономерность: люди, стремясь сказать что-то важное, выложились полностью. Из главных героев я осталась уже одна». Несмотря на эту гнетущую меланхолию, фильм остается невероятно увлекательным и значимым для понимания эпохи. Настоятельно рекомендую к просмотру.

Позвольте поразмышлять над одним из тех редких кинематографических явлений, которые остаются в памяти, словно отголоски давно минувшей эпохи. В завершение девяностых годов, в эпоху переосмысления прошлого, на отечественный экран был представлен сериал, не имеющий, пожалуй, прямого аналога, кроме, быть может, работы Петра Луцика «Окраина». Подобно тому, как сложно найти точное отражение в зеркале, этот сериал Геннадия Полоки выделяется своей неповторимостью. Он погружает нас в бурлящую атмосферу двадцатых годов, представляя картину, выдержанную в жанре, близком к фарсу, хотя и с ощутимой долей драматизма. Поразительно, что проект подобного рода вообще увидел свет, ведь историческое прошлое Советского Союза часто искажалось избытком мифов и предвзятых трактовок. Этот сериал, напротив, стремится к беспристрастному освещению событий, возвращая исторической канве её истинные очертания. Словно дань уважения тем, кто шел своим путем, часто в одиночестве, этот сериал посвящен героям, совершившим ошибки, принявшим решения, которые привели к печальным последствиям. Они мечтали об идеальном мире, но горько осознали его недостижимость. Бесполезно расходовать остатки сил, когда бой уже проигран. Вспомните образ Комиссара Герца, с его неизменным мешком семечек, – это поистине философский персонаж, способный на диалог с самим Гамлетом и черепом Яго. Клавдия Егорычева, с ее склонностью к громким высказываниям и некоторой грубостью, неожиданным образом создает ощущение непринужденной близости, закладывая основу для проникновенной романтической истории, разворачивающейся в туманном периоде уходящей революции. Новая экономическая политика в южной столице Одессе предстает перед зрителем как пестрая панорама человеческих судеб. Здесь обитает множество загубленных душ, оглушенных эхом криков и одержимых мелочными интересами. В этом бурлящем котле революционер Иоганн Герц, казалось, вырван из другого измерения. Человек, которого обходили стороной пули и штыки, с безупречным видом в своей шинели, он словно пришелец среди всеобщей бесцельности. Преданный своим убеждениям и верный своему кодексу, он все же испытывает душевный надлом, видя разрушенные судьбы тех, ради кого он, собственно, и боролся, отдав им лучшие годы своей жизни. Актерский ансамбль проявил недюжинное мастерство, выложившись на все сто процентов. Чувствовалась полная самоотдача, что сделало повествование невероятно правдоподобным и заставляющим сопереживать героям. Нельзя не признать, этот сериал – истинный бриллиант отечественной кинематографии, заслуженный признание которого далеко выходит за рамки простого зрительского интереса. Его недооценивать – значит лишить себя возможности прикоснуться к уникальному и глубокому художественному произведению.